Понятие «фактура» является одним из ключевых в практике современного искусства. Благодаря импрессионистам, отменившим негласный закон живописи, призывавший скрывать «черновую работу», фактура стала самостоятельным средством художественной выразительности. Уже с конца XIX века фактура не подчиняется передаче внешнего вида предмета, но становится эффектным средством воздействия, способным передать ощущение энергии мастера, витальную силу природы и изменчивый характер окружающего мира. Фактура может создавать образ и влиять на восприятие произведения. Использование экспрессивности красочной поверхности становится один из очевидных инструментов для выражения авторского замысла в произведениях искусства в XXI веке. Пренебрегать этим инструментом, значит – не уловить образ современного мира с его стремительно меняющимися очертаниями, который не всегда в состоянии передать традиционная «гладкая» живопись.
Дмитрий Кустанович – художник, в полной мере осознавший возможности «открытой» живописной фактуры. В картинах мастера фактура не просто воспроизводит внешнее подобие предмета, но создает ассоциативный художественный образ. Следуя лучшим традициям живописи импрессионистов и постимпрессионистов, он наделяет краску специфической функцией - она становится выразителем синтеза цвета, света и пространства. В этом случае невозможно говорить о фактуре каждого конкретного изображенного предмета, они все «сотканы» из единой материи. В этом приеме кроется глубокий внутренний смысл – живопись преображает реальность, вернее даже: в живописи реальность преображается.
Художник в полной мере осознал, что те соотношения фактур, цветов, которые существуют в реальном мире, не могут быть перенесены на холст без изменений, но нуждаются в интерпретации. Преобразуя цвет, свет, «изобретая» композицию, создавая свою живописную ткань, художник преображает реальность.
Фактура в работах Кустановича по праву может считаться одним из важнейших составляющих образа, формирующих его выразительность. В таких работах, как «Весенний ручей», «Дорога в летнем лесу» «зернистость» фактуры, выступает метафорой весеннего пробуждения природы, когда каждый новый росток, каждая почка готовы раскрыться и ожить. «Мерцающая» фактура в Петербургских видах (серия «Под небом северной столицы») передает мистический характер образа города и ощущение таинственности. Пестрая поверхность картины, как будто сложенная из фрагментов реальности Петербургских улиц - бликов фонарного света, отражающей поверхности витрин, брызг дождя воссоздает необыкновенный дух Северной столицы. Там, где появляются отражающие поверхности – водная гладь, мокрый асфальт – разворачивается настоящая симфония красок, почти доходящая до абстракции. В морских пейзажах – широкие удары густой и плотной краской имитируют прозрачную поверхность воды и особое дыхание морского воздуха. Динамичный характер фактуры, созданной аккордами цветных мазков-бликов в серии морских пейзажей, способствует созданию эффекта подвижной живописи, что полностью вписывается в сюжетную канву «морской темы».
Фактура у Кустановича всегда отсылает к естественным, природным явлениям, то напоминая морозные узоры на заледенелом стекле, то воссоздавая и фиксируя особое состояние холодного Петербургского воздуха, то имитируя естественную фактуру грубых, шероховатых поверхностей и текстуру дерева. Нередко художник прибегает к имитации фактуры фресковой живописи, что придает образу более строгий и аскетичный характер. Во многих произведениях живописная поверхность будто намеренно испещрена кракелюром или воспроизводит эффект поврежденного лакокрасочного слоя, что как бы интегрирует образ в неразрывную связь времен.
Там, где используется матовая фактура, возникает ощущение уюта, покоя, стабильности – «Деревенский кот», «Зимние этюды». Мозаичность фактуры становится символом крепкой связи, абсолютного единства, долговечности союза. Мозаика не предполагает вариативности, каждый фрагмент подходит к другому. Нередко мозаичную фактуру художник использует в своих натюрмортах, что во многом предопределяется спецификой жанра, повествующего о жизни материальных (статичных) предметов, которые становятся передатчиками информации духовной.
В работе «Рыжий питерский кот» фактура является средством соединения различных частей композиции. Элементы изображения, будто нитями стягиваются к центру, образуют множество пересечений и создают движение в глубину, которое, однако, резко прерывается, так как взгляд останавливается на фигуре кота. Статичность изображения компенсируется динамичностью фактуры: кот – в неподвижной позе, фактура – в движении. Здесь возможно говорить о метафоре времени. Она выявлена композиционно – резкое сокращение ближнего и дальнего планов обеспечивает ощущение безостановочного бега времени. В то же время образ кота воспринимается как образ «стража времени». Возможно, это навеяно личными впечатлениями художника: домашний любимец, который жил с семьей долгое время и часто сидел на этом окне. Время бежало, кот сидел.
В работах «Котенок на снегу», «Белый медведь» фактура живописи имитирует фактуру переливающегося на солнце снега, и, как бы воссоздает его кристаллическую структуру, «ограняя» живописное пространство.
Необходимо заметить, что фактуру определяет способ и техника наложения краски (кистью, пальцем, мастихином и т.д.), вид краски, а также, ее характер. Сам художник называет свою технику «масляная графика». В данном случае, речь идет о графике скорее даже не как о технике, а как о художественном методе. Попробуем раскрыть суть этого термина, удивительно точно отражающего способ мышления автора. Графика – самое непосредственное, быстрое и активное отношение к действительности. Область графики – область активного отношения к миру. Работы Кустановича дают ощущение, что они основываются на двигательных ощущениях, художник не только воздействуется миром, но и воздействует на мир. Примечательно, что в этом отношении художник оказывается не так близок импрессионистам, как кажется на первый взгляд. Впечатление для него – не столько наблюдение, сколько переживание, требующее активного вмешательства автора в первоначальный изобразительный мотив.
Произведения демонстрируют экспрессивные возможности чисто графических средств – линии, пятна, точки в контрастном сочетании с возможностями масляной техники, дающей многообразие пластических эффектов. Графические приемы позволяют создать эстетику неоконченного, символические, в некоторой степени «абстрактные» образы, манящие легкой недосказанностью. В то же время, живопись маслом, с ее «чувственным» характером и стремлением к убедительности и материальной осязаемости форм, как бы восполняет этот «пробел». Отсюда парадокс: одни из самых графичных образов – «Котенок на снегу», серия «Зимний этюд в деревне» демонстрируют очень личный, индивидуальный взгляд на мир. Кажется, что смелая фактура и активное использование графических средств неизменно приведут к более отстраненным образам, но результат – вещественная, предметная живопись, написанная с чувством влюбленности в натуру, в красочную плоть вещей. Вероятнее всего, ключевое слово в словосочетании «масляная графика», все же – «масляная». Именно краска обеспечивает подвижность изобразительной поверхности и одновременно дает ощущение величия и значимости образа.
Большой ошибкой было бы считать, что фактура – это что-то внешнее, по отношению к живописи. Фактура – это один из инструментов, посредством которого живопись преобразует, интерпретирует, осмысляет и преображает реальность. Фактура – не пленка, сквозь которую «просвечивает» созданный художником мир, но часть этого мира. Исключительное значение фактуры в живописи Кустановича определяется тем, что художник открывает ее преображающую силу, способную менять привычные качества предметов, насыщать их особой энергией, преобразуя – одухотворять. Предметы живой и неживой природы становятся одушевленными, отдельные части окружающего мира оказываются связаны и он предстает перед нами как единое целое.

Майя Дроник