Три. Раскладушки. 
Оставил раскладушки на берегу своего дачного лесного озера. Сперли. Бог судья. Негодовали мы с Наташенькой, негодовали, потом перестали, закончив — Бог судья. И так несколько раз. А сегодня ещё и написать решил. 

Любишь же Родину ежедневно. Можно сказать, всю жизнь и все мысли посвящаешь Родине, а тут бац, и раскладушку спёрли. 
Не в раскладушках дело. Попроси, и так подарю. Так ведь сперли же. На Родине сперли! Ту самую раскладушку, на которой я ежедневно про эту самую мою Родину думал. 

И про народ.
Про народ я думаю на раскладушке у озера под деревом ежедневно. После обеда особенно. И так мне иногда жалостливо на душе, и мысли полетные снизойдут, и радость райская со слезами обуяет, и гордость ликующая захлестнет, а тут бац — раскладушку сперли.

Пусть бы где в другом месте сперли. Подумаешь, грех воровства никто во всём мире не отменял. А вот на Родине нельзя! Нельзя на Родине раскладушки воровать. Она ведь родная, это самая наша Родина! И мы значит родные. У родных же не воруют. Тогда это не родные получается? Тогда это получается не Родина? Тогда всё что происходит — зачем? И война, и ребята ежедневно гибнут, и матери плачут.
А может нет этой самой Родины? И всё это в моей голове? И озеро, и дерево, и раскладушка?
Так ведь гибнут то по-настоящему.
И воруют по-настоящему.

Мне кажется, это враги. Наши не воруют. И дороги наши те, которые хорошие, а плохие вражеские. И всё хорошее — это наше, а плохое — вражеское.
Мы просто ошиблись в своё время, когда врагов начали нашими ворами и разбойниками называть.

И ещё мне подумалось. Вот с чего начинается Родина мы знаем. А вот с чего заканчивается?
Мне кажется, что Родина — это то, что всегда начинается.
Даже после того, как у тебя раскладушку сперли.

Люблю вас.

Художник Дмитрий Кустанович. Берег лесного озера, 80x90 см, холст, масло, 2021