В том раю, где Господь сподобил нас проводить лето, ничего не существует, кроме солнца, озера, дежурного томика Чехова и надоедливого шмеля, которому позволяю сесть на свой живот. Это очень нелегко — не стряхнуть с живота шмеля и успеть рассмотреть тяжелое мохнатое существо на своём пузе.
Он ощутим. Он весОм. Он мягок. У него томный низкий звук и постоянно озабоченная сосредоточенность.

Не знаю, как ещё можно передать такую организованность и внимательность. Разве что нарисовать часовщика. Но ведь это же не будет так легко. Ведь именно такое естественное пристальное глубокомыслие, выражающее в себе вселенскую устремленность, может выразить только этот небольшой тучно-кучный летающий объект.

Ради чего такая старательность? Ради чего такая концентрация и направленность? К чему такое служение, если вокруг столько солнца, озера и непринуждённого чеховского остроумия? Если вокруг столько пуза, где можно спокойно ничего не делать вместе со всей своей шмелиной семьёй.

Мы живем, когда собраны. Мы живы, когда собираемся. Мы ищем в себе себя, чтобы жить дольше и дальше. Мы объединены и поглощены, потому что вечны. Мы регламентированы, оттого и непрерывны. Мы сотворены Им.
Им и свободны.

Художник Дмитрий Кустанович. Полёт шмелей, 90х60 см, 2025